СТАРЫЕ ФОТОГРАФИИ


- Вот, это тебе, - сказал Брат.
Старые-старые фотки.. Наверно, она держала их в коробке.... Уголки мятые, все черно-белые, и я знаю это и есть подарок, о котором я мечтала 30 с чем-то лет.

Я стараюсь не прикасаться к толстому черному конверту, тяжелому на вид... Перебираю остальные фотки. Некоторые мне знакомы, это Брат снимал или я сама... Только две других младенец, личико почти неразличимо в пеленках, и первый раз в первый класс. Эти его уши! Слоненок с печальными темными глазами. И огромный букет, конечно.

И наконец.

Я вынимаю их из конверта и слышу смех... музыка, аккордеон, что ли?.. Ага, вот он, солдатик с аккордеоном, играет на входе, пока родители входят в зал. И Мамочка, она ему улыбается, ее фирменная прическа на парадный выход, она так горда ее мальчик будет принимать Присягу. Они все улыбаются, кто-то парами, она одна с высоко поднятой головой, как всегда.

Все снова прекрасно в ее прекрасном мире, и даже ее сын скоро будет заново крещен, причащен, прощен и безгрешен. На следующей фотографии я с трудом нахожу ее... Стулья, ряды стульев, куча народу, все смеются ( о, так вот откуда смех), концерт уже начался и шут полка старается вовсю. Очень хороший был концерт, она говорила, такие талантливые дети.

Следующая... Крупный план, и она выглядит один к одному как я ее помню. Пожилая Золушка. Смотрит в объектив со старательно сделанным выражением лица. Кто это снимал, интересно?.. С кем она там была? Не с его отцом, это уж точно, они после развода не встречались.

Еще одна фотка, аплодисменты.

- На нашу маму похожа тут, - говорю я.

- Ни капельки, она ж блондинка... Хотя да, понятно, о чем ты.

Как это может быть? Ни одной фотографии с ним во всей пачке?..

Я перебираю их очень внимательно нет. Родители сидят, родители встали (гимн играют, видимо), она с другой мамой у окна - в перерыве, наверное держатся за руки, голливудские улыбки.

А вот это...

Мой шанс.

Тихо, тихо, не спеши.

Я знаю он где-то тут.. близко... Я чувствую его на этой фотографии... Хотя эта совсем темная. Снимали из задних рядов, в кадре видна группа солдат в две шеренги - перед сценой, видны только их спины.

Я приближаюсь... Шшшш, тише, а ну сядь, не видно за тобой... Но я не обращаю внимания...

Тихонечко, на цыпочках, ближе и ближе... Мои глаза уже привыкли к темноте, единственный луч света на портрет генсека на сцене. Молох, ожидающий жертвоприношения.

И я его вижу.

Второй слева, спиной ко мне. Все в форме, а он в своей старой коричневой рубашке. Хочу позвать его, окликнуть, но это так трудно произнести его имя вслух, с тех пор, как его нет. Да и не надо, он чувствует меня, и и и он оборачивается.

Наконец-то. Я так долго этого ждала.

Я его вижу.

Глаза. Губы. Уголки слегка опущены, никакой улыбки, он же знает, что его уже нет. Он покидает шеренгу, все звуки исчезли. И я его обнимаю. Нет. Вцепляюсь в него мертвой хваткой. Чувствую его, теплого и живого, мои руки на его теле.

Как бы так сделать, чтобы нас никто не смог разлучить теперь. Я хочу остаться здесь, в этом моменте, в этой секунде. Он выше меня, он прижимает меня к себе, бережно и нежно, его подбородок прикасается к моим волосам, как всегда. Как в тех редких случаях, когда мы обнимались. Я глубоко вдыхаю его запах, я помню его так хорошо, и поднимаю голову, и смотрю в его глаза.

Вот.

И момент длится. Никаких слов. Только ощущение.

- О черт, она и это хранила, - говорит Брат.

Следующая фотография, его свежая могила.

*

Вот... сильно меня мучает, что это же Моздок... Что там вообще уцелело в этой очередной войне с Чечней.